Конфликт с Ираном может войти в историю как поворотный момент для нефтедоллара — такой вывод содержится в докладе Deutsche Bank Research Institute от 24 марта 2026 года, подготовленном аналитиком банка Малликой Сачдевой (Mallika Sachdeva).
Нефтедоллар: история сделки
Доллар остаётся мировой резервной валютой по одной простой причине: мир расплачивается за глобальные товары и услуги в долларах и готов хранить накопленные излишки в долларовых активах. До 1971 года доллар был обеспечен золотом — в рамках Бреттон-Вудской системы центральные банки могли обменять $35 на унцию золота в ФРС. После отказа США от золотого стандарта доллар перешёл в режим фиатной валюты, опирающейся на кредитоспособность американского правительства.
Ключевым якорем системы стал нефтедоллар. В 1974 году Саудовская Аравия договорилась с Вашингтоном: нефть котируется в долларах, излишки вкладываются в американские гособлигации — в обмен на военные гарантии безопасности. Весь Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) последовал этой модели. Поскольку нефть — базовый ресурс мировой промышленности и транспорта, у глобальных производственных цепочек возник естественный стимул перейти на доллар, а мировые сбережения начали накапливаться в американской валюте.
Трещины, появившиеся до войны
Система давала сбои ещё до начала конфликта между США, Израилем и Ираном. Deutsche Bank выделяет четыре ключевых сдвига:
- США перестали быть крупнейшим покупателем ближневосточной нефти. Благодаря сланцевой революции Америка обрела энергетическую независимость, а Саудовская Аравия начала продавать Китаю в четыре раза больше нефти, чем США. Сегодня 85% ближневосточной сырой нефти уходит в Азию, и Пекин всё настойчивее добивается перевода расчётов в юани.
- Эр-Рияд взял курс на локализацию оборонной промышленности. В рамках «Видения 2030» Саудовская Аравия поставила цель довести долю отечественного производства в военных расходах до 50%, сокращая зависимость от импортного вооружения.
- Саудовская Аравия вступила в проект mBridge и подписала своп-линии с Китаем. Проект mBridge — инфраструктура на основе блокчейна, позволяющая проводить платежи в цифровых валютах центральных банков стран-участниц без использования долларовой корреспондентской сети и SWIFT. Инфраструктура для расчётов в обход доллара уже построена.
- Санкции против России и Ирана вывели значительную часть нефтяной торговли за пределы долларовой системы. Расчёты велись в рублях, юанях и рупиях с использованием альтернативных платёжных механизмов.
Что добавил текущий конфликт
Война обнажила новые уязвимости нефтедоллара сразу по нескольким направлениям.
Во-первых, американский «зонтик безопасности» — центральный элемент договорённости 1974 года — подвергся открытому испытанию: военные базы США и нефтяная инфраструктура в Персидском заливе оказались под ударом в войне, начавшейся с американской военной операции в регионе.
Во-вторых, проход нефтяных танкеров через Ормузский пролив обеспечивался не американской военно-морской охраной, а двусторонней дипломатией. Часть судов, следовавших в Китай, Индию и Японию, получила право прохода именно благодаря прямым переговорам.
В-третьих — и это, пожалуй, самое существенное — поступают сообщения о том, что Иран ведёт переговоры с восемью государствами о предоставлении прохода через Ормузский пролив в обмен на оплату нефти в юанях. Если эта схема закрепится, конфликт может стать катализатором ослабления доминирования нефтедоллара и началом эпохи нефтеюаня.
Смягчающие факторы
Авторы доклада признают, что у доллара есть и защитные механизмы. США, утратив статус крупнейшего покупателя ближневосточной нефти, могут занять место главного мирового поставщика. Если Вашингтон установит контроль над нефтяными ресурсами Западного полушария — напрямую или через союзников — американские резервы превысят запасы ОПЕК, что даст возможность диктовать условия мировой торговли углеводородами.
В оптимистичном сценарии доллар сохраняет доминирование в нефтяных расчётах при условии, что США контролируют большую часть мирового предложения. В пессимистичном — происходит фрагментация: ближневосточная нефть, следующая через Ормуз в Азию, котируется в юанях, тогда как нефть из Западного полушария — по-прежнему в долларах.
Страны Совета сотрудничества арабских государств по-прежнему глубоко интегрированы в долларовую систему: они привязали свои валюты к доллару и располагают огромными резервами в американской валюте. Любые признаки отхода от долларовых поступлений могут спровоцировать атаки на эти привязки. Тем не менее сама война может вынудить государства Залива использовать долларовые накопления внутри страны: ущерб нефтяной и гражданской инфраструктуры потребует внутренних вложений. По оценке Global SWF, регион Ближнего Востока и Северной Африки (MENA) располагает примерно $2 трлн в резервах центральных банков и около $6 трлн в суверенных фондах — но если эти средства начнут перенаправляться на внутренние нужды, барьер для валютных изменений снизится.
Уход от нефти — риск не меньший
Наибольшую долгосрочную угрозу для нефтедоллара Deutsche Bank видит не в смене валюты расчётов, а в возможном глобальном отказе от торгуемых ископаемых видов топлива. Параллели с 1970-ми очевидны: нынешний конфликт — уже второй крупный энергетический шок десятилетия после начала украинского конфликта в 2022 году. Нефтяное эмбарго 1973 года подтолкнуло западные экономики к диверсификации источников энергии, созданию стратегических нефтяных резервов и первым инвестициям в возобновляемую и атомную энергетику.
У зависимых от импорта энергоносителей регионов — Европы, Азии и Глобального юга — сегодня три пути: наращивание добычи собственных ископаемых видов топлива, ускоренный переход на возобновляемую энергетику и ставка на атомную энергию. Последний вариант, по мнению авторов, единственный обеспечивает подлинную энергетическую независимость — пусть и требует многолетних вложений. Китай, производящий 80% мировых солнечных панелей, 70% ветряных турбин и 70% литиевых аккумуляторов, уже занял стратегическую позицию на этом рынке.
США, ставшие энергетически независимыми, от такого сдвига пострадают меньше других и, вероятно, сохранят ориентацию на ископаемое топливо. Но если остальной мир сократит зависимость от глобальной торговли углеводородами, это откроет пространство для ценообразования товаров и услуг в других валютах.
Итог: долгосрочные потери для доллара
В краткосрочной перспективе энергетическая независимость США обеспечивает доллару определённую премию «безопасного убежища». Однако рост военных расходов, а также продажа американских гособлигаций азиатскими и ближневосточными игроками для защиты собственных валют нивелируют это преимущество — доллар практически не укрепился даже в острой фазе кризиса.
Более значимыми окажутся долгосрочные последствия. Мир, стремящийся к самодостаточности в вопросах обороны и энергетики, будет держать меньше долларовых резервов. Стратегическая роль Ближнего Востока для статуса доллара как мировой резервной валюты не поддаётся переоценке — и именно это делает нынешний конфликт особенно серьёзным испытанием для всей нефтедолларовой системы.
Мнение ИИ
С точки зрения платежной инфраструктуры, ключевой деталью конфликта является не политика, а техника: платформа mBridge уже функционирует и проводит транзакции за 7–8 секунд против 3–5 дней в системе SWIFT. По данным, которые приводит Hash Telegraph, расчеты в юанях с АСЕАН в 2024 году выросли на 120% относительно 2021 года. Это означает, что инфраструктурный переход от доллара — уже не гипотетический сценарий, а действующая система с реальными объемами.
Исторический паттерн здесь показателен: переход от британского фунта к доллару как резервной валюте занял около 30 лет и тоже проходил через серию геополитических потрясений — две мировые войны и крах колониальной системы. Стоит ли ожидать, что нынешний сдвиг окажется быстрее — просто потому что инфраструктура для него уже построена?
▼
Самые интересные и важные новости на нашем канале в Telegram
