Сергей Менделеев: «За $100 тысяч наличными — штраф, за 100 тысяч USDT — срок?»

Глава компании Exved Сергей Менделеев задал в Telegram-канале вопрос, который сложно назвать риторическим. Почему нарушение валютного законодательства в России карается штрафом, а аналогичная по смыслу операция с криптовалютой может обернуться реальным сроком? Повод для вопроса дала Госдума, которая приняла в первом чтении законопроект о введении уголовной ответственности за организацию нелегального оборота цифровой валюты.

Новая статья 171.7 Уголовного кодекса Российской Федерации коснется тех, кто занимается таким оборотом без регистрации или лицензии Центрального банка. Наказание — от штрафа и принудительных работ до лишения свободы на срок до четырех лет. Если ущерб или полученный доход превышает 3,5 млн рублей, санкции ужесточаются, а для организованной группы максимальный срок достигает семи лет.

В чем видит проблему Менделеев

Логика предпринимателя простая: нарушения валютного законодательства подпадают под административную статью 15.25 КоАП РФ и грозят только штрафом, а вот за похожие по сути действия с криптовалютой человек рискует оказаться в тюрьме почти на десятилетие. Покупка иностранной валюты на $100 000 в обход правил — это, по его мнению, что-то на уровне мелкого нарушения, а вот сопоставимая по сумме операция с USDT уже приравнивается к тяжкому преступлению.

Почему купить 100 тысяч долларов это как перейти дорогу в неположенном месте, а купить 100 тысяч usdt это как убить человека по пьяни или торгануть наркотой? Можете мне ответить?

Что говорит статья 15.25 КоАП

Эта статья регулирует ответственность за незаконные операции с иностранной валютой: куплю-продажу без участия уполномоченных банков, расчеты в обход разрешенных каналов, использование неразрешенных иностранных электронных средств платежа. Наказание — штраф от 20 до 40% суммы операции, а для должностных лиц предусмотрен потолок в 30 000 рублей. Срок давности по таким делам — два года, и если в действиях нет признаков более тяжкого состава, дело так и остается административным.

Новый же законопроект переводит организацию нелегального оборота цифровой валюты совсем в другую плоскость — уголовную. Причем речь идет именно об организации оборота без лицензии или регистрации у регулятора, а не о разовой покупке монет для себя.

Историческая параллель

Строгие меры в отношении валютных операций для России не новость. В советское время статья 88 УК РСФСР предусматривала за незаконные валютные операции и спекуляцию валютными ценностями от трех до восьми лет лишения свободы с конфискацией имущества. При отягчающих обстоятельствах — систематичности, крупных суммах, повторности — срок мог доходить до пятнадцати лет, а в исключительных случаях допускалась и смертная казнь.

Сегодня контроль над операциями с фиатной валютой давно смягчен до административного уровня, а вот для цифровых активов уголовно-правовую базу только формируют.

Ответ на вопрос Менделеева

На первый взгляд, сравнивать статью 15.25 КоАП с новой 171.7 УК напрямую некорректно — это разные по природе составы. Статья 15.25 КоАП карает физическое лицо за отдельное нарушение правил при покупке или переводе валюты — это ответственность за конкретную сделку. А вот организация бизнеса по обмену валюты без лицензии в России и сегодня подпадает под уголовные статьи — 171 УК («незаконное предпринимательство») и 172 УК («незаконная банковская деятельность»), если такая деятельность приносит крупный доход или причиняет крупный ущерб. Корректнее сопоставлять именно 171.7 УК с этими уже существующими нормами, а не с 15.25 КоАП.

Но даже такое корректное сравнение не снимает вопрос Менделеева полностью, а лишь смещает его в другую плоскость. В 171 и 172 УК уголовная ответственность обычно наступает при крупном размере дохода или ущерба. В новой же статье 171.7 базовый состав — штраф, принудительные работы или до четырех лет — может применяться и без такого порога, а крупный размер лишь ужесточает наказание. Получается, что законодатель не просто распространил на криптовалюту логику, применяемую к организованному обороту фиата, а сделал порог входа в уголовную ответственность ниже — организация оборота цифровой валюты может караться уголовно и там, где организация аналогичного бизнеса с фиатом ограничилась бы административной или гражданско-правовой ответственностью.

Именно в этом и заключается асимметрия, которую подметил Менделеев: она реальна, просто устроена не так, как в его исходном сравнении. Дело не в том, что разовая покупка валюты и разовая покупка криптовалюты караются по-разному, — дело в том, что для организованной деятельности с цифровыми активами планка уголовной ответственности установлена ниже, чем для аналогичной деятельности с фиатом. Юридически это разные составы, но по факту законодатель действительно относится к организации оборота криптовалют строже, чем к организации оборота традиционной валюты.

Мнение ИИ

С точки зрения макроэкономических связей, ужесточение уголовной ответственности для организаторов оборота цифровой валюты происходит не в вакууме, а на фоне общего усиления банковского контроля над криптоактивами. Банковское сообщество уже отреагировало: Ассоциация банков России направила в Госдуму пакет поправок, предупреждая, что чрезмерная жесткость модели рискует вытолкнуть ликвидность в серую зону. Получается парадокс: чем строже уголовная норма, тем сильнее стимул уводить операции туда, где надзор государства отсутствует вовсе.

«Закон, который должен вывести рынок из тени, рискует загнать его туда еще глубже» — похожий сценарий уже наблюдался в истории валютного регулирования позднего СССР, где строгость норм сосуществовала с процветающим черным рынком. Останется ли статья 171.7 УК инструментом легализации отрасли или инструментом ее вытеснения — покажет правоприменительная практика.

▼
Самые интересные и важные новости на нашем канале в Telegram